Исповедь выжившего штурмовика

Верхтулинец Данил Черных выбрал позывной «Матрос», потому что служил во флоте. Его боевой путь – это не просто фронтовая хроника, а живая история о преодолении. Повествование идет от первого лица, записано со слов «Матроса».

Имя прадеда

Контракт заключил с 2 августа. Честно говоря, сам до конца не знал, зачем иду. Или, скорее, знал, но объяснить было трудно. Сначала один брат ушел по контракту. Потом второй. А потом и я. Цепная реакция, что ли. У нас почти все мужчины в семье служили Родине. Мой прадед погиб под Сталинградом. Его звали Данил Тарасович – в его честь и меня назвали. Бабушка часто рассказывала о нем. Я маленький был, но слушал, запоминал.

Заключил контракт, как говорится, несмотря на мнение жены. Она, конечно, переживала – за детей, за всё… Но я не искал оправданий. Не смог бы остаться в стороне, не смог бы смотреть в глаза ребятам, которые там были, а я бы оставался здесь – сыт и здоров. Решение принял и не оглядывался. Ни выплаты, ни деньги – это было не важно.

Девятая рота

Я попал в штурмовую группу, дали пулемет, на стрельбах показал хорошие результаты. После обучения – связь, медицина, основы – отправили на линию боевого соприкосновения в Красный Яр в ДНР, противник – в 10 метрах. Бой начался сразу. Укрепления у противника были серьезные. Пулеметные расчеты не давали подойти, но пацаны все равно взяли укрепрайон, несмотря на огромные потери. Я чудом остался один.

Меня закрепили за девятой ротой. С ней я провел шесть дней в самом жестоком бою – минометы ложились постоянно, точечно, и артиллерия тоже работала. Дронов было очень много. Но вот что действительно важно: если ты веришь в себя, веришь в победу и мечтаешь, чтобы твои родные и односельчане гордились тобой – это помогает идти вперед.

Противник стрелял огнем, дроны постоянно преследовали и сдерживали наши перемещения. Но что удивительно – они не боялись наших ракет и оружия. Они боялись нас! Наших ребят, которые не сдавались, а просто шли вперед, несмотря ни на что. Мы вставали после каждого удара и шли дальше. Потому что знали: стоим за Родину. За тех, кто дома ждет. За честь и память предков. Нас четверо – это расчет штурмовой группы, а противников – втрое больше. И ты понимаешь, что победил. Уверенность появляется, дух поднимается. Хочется дальше идти, потому что видишь – они боятся. Во время одного из боев рядом со мной взорвалась граната, сильно посекло бойца, он сам себе сделал укол, перевязался и, несмотря на боль, взял автомат и пошел дальше. Таких ребят было много!

Мы шли шаг за шагом, не думая о себе и не щадя себя. Днем непрерывно штурмовали. Отдыхали всего по пять минут. И так с девяти утра до пяти вечера. После сидели на позициях, поддерживая друг друга, вспоминая дом и близких. Это очень помогало, особенно тем, кто начинал падать духом. Тогда ребята быстро приходили в себя, находили силы продолжать.

Когда минометы не дают передышки

В одном из боев буквально в сорока сантиметрах от меня разорвался минометный снаряд. Думал, что ногу оторвало. С трудом отполз к ребятам, они быстро перевязали меня, сделали укол. В таком состоянии я пролежал полтора дня. Утром, около шести часов, меня закинул и потащил на себе кто-то из ребят. Пронес через два участка. В это время первый дрон сбросил гранату. Взрыв разметал нас. Второй дрон летел уже прицельно. Товарищ понял, что дальше меня тащить не сможет.

Целый день я лежал, не в силах пошевелиться. К вечеру, когда стемнело, я попытался ползти. Ночные разведчики меня увидели – сделали четыре сброса. Я подползал к дубу. Падали снаряды – они не детонировали, потому что ветки дерева не дают твердого соприкосновения. Просто рядом падали. Я, честно, молился – молился Богу, так и выжил. Возможно, из-за сильной потери крови я уже практически перестал чувствовать боль. Сознание отключалось. За вечер я смог проползти около 25 метров – до колодца. Жажда была такой сильной, что язык онемел. Чудом я обнаружил полторашку воды, пробитую осколками. Немного восстановил силы. Всю ночь провел в полусознательном состоянии. В конце концов меня нашли и вытащили на носилках. Забрали в укрытие, в погреб, перевязали, накормили.

На следующий день начался дождик. Мне говорят: «Давай, “Матрос”, выползай! (у меня позывной “Матрос”). Дождик начался, дроны не летают, время пришло». Меня вытащили на тротуар, и я пополз. Наверное, целые сутки полз до дома, куда мне скинули координаты, там двое парней принимали раненых – перевязывали, кормили, поили. Я заполз в проход и там упал. На следующий день, ближе к обеду, по дому был нанесен удар – два сброса зажигательной смеси прямо на крышу. Огонь вспыхнул мгновенно. Я в сенцах был, полз еле-еле, но выбрался.

Когда уже не ждешь спасения

К этому моменту все смешалось – дни, ночи, боль, страх, одиночество. Казалось, что время остановилось. Каждую минуту мысли были о доме, семье, детях. Иногда казалось, что рядом кто-то есть – видел силуэты, слышал голоса. И вдруг – четко, ясно – голос зовет: «Матрос!» Я думал, показалось. Но голос приближался. Набрал последние силы и крикнул в ответ: «Я здесь!» Из-за кустов вынырнул боец из эвакуационной группы. Спросил: «Идти можешь?» Я покачал головой: «Нет». Он посмотрел на меня и сказал: «Два часа сможешь продержаться?» Сделал укол. Я только кивнул. Он ушел, пообещав вернуться.

От линии фронта до госпиталя

Через два часа он вернулся с еще одним бойцом и мононосилками. Вдвоем они начали эвакуировать меня в полевой госпиталь. Путь был опасным: дважды на нас налетали дроны-камикадзе. Парни бросались в лесополосу, а я оставался лежать на носилках. Я просто лежал и молился. Я читал все молитвы, которые знал. Бог не оставил! В госпитале оказали первую помощь: зафиксировали раздробленную ногу металлическими прутьями, обмотали бинтами.

Уже в Донецке в госпитале врачи вычистили мне рану, зашили бедро и установили транспортировочный аппарат. После меня эвакуировали в Ростов. Там в течение трех недель стабилизировали общее состояние. Затем – Санкт-Петербург. Шесть месяцев в госпитале. Пять из них – полностью лежачим.

Сейчас прошел уже почти год. Перенес семь операций. Врачи говорят, может понадобиться еще столько же. Путь до полного выздоровления ещё длинный. Мне вручили медаль «За отвагу». Сейчас через Москву идет процесс утверждения удостоверения к медали «За мужество». Это не просто металл. Это память! Это цена! Получил награду за участие в СВО. Живу. Помню. И иду вперёд – несмотря ни на что!

Нашли. Благодаря ей

Одному из наших с позывным «Бен» оставил номер жены. Сказал: если что – свяжись, расскажи как есть. Когда был бой, меня раненого вытащили с поля, и тот, кто тащил, видел, как совсем рядом разорвался снаряд. После взрыва я больше не двигался. Он, видимо, подумал, что всё – и передал по рации: «“Матрос” – двести». И это сообщение дошло до «Бена». «Бен» позвонил моей жене: «Примите соболезнования…» Она, конечно, в истерике: плач, шок. А потом звонок. Уже от другого человека: «Извините, ошибка. Ваш муж жив!» Когда я еще полз из деревни, меня видели трое наших. Жена, узнав, что я жив, начала рассылать мою фотографию по госпиталям. И эти трое её увидели, сообщили координаты – ту самую точку, где меня видели в последний раз. И именно по этой метке отправили эвакуацию. Врач, что меня вытаскивал, потом сказал: «Если бы через час тебя не принесли – я бы сам за тобой пошел».

Когда вышел на связь – плакал, я думал, она ничего обо мне не знает. А ей уже сообщили, что меня нашли и везут в госпиталь. Я переживал, что она месяц живет в неведении. А она всё это время знала и искала. Если бы не она – 16-й день стал бы для меня последним.

У нас с супругой четверо детей. Старшему – 12 лет, мне во всем помогает. Дочери – 9. Она у нас тоже молодец: и посуду моет, и полы, и животных кормит – собаку, кошек. Среднему (теперь уже предпоследнему) в августе пять будет. Ну, а самый младший в мае родился – в День пограничника. А сам я моряк! Так что династия продолжается.

А пока продолжаю курс реабилитации, путь этот, повторюсь, длинный, на ногу наступаю через боль, проблемы с правой рукой. По результатам медико-социальной экспертизы присвоена инвалидность второй группы. Предстоит военно-врачебная комиссия. Ни на секунду не отчаиваюсь. Вперед – только вперед. Тем более, когда рядом мои самые любимые! Семья большая, а значит, большие планы.

Записала Анастасия Волчихина, фото автора