Дети блокады: память, которая не угасает
27 января – День воинской славы России – День полного снятия блокады Ленинграда.
872 дня длилась осада города. Это один из самых трагических и героических периодов в истории Великой Отечественной войны. Ленинградцы проявили невероятную мужественность и стойкость, выдержали страшные испытания. Снятие блокады стало важнейшим стратегическим и политическим событием, предвестником Великой Победы.
В Новосибирском районе сегодня живут пять человек со статусом «Житель блокадного Ленинграда». Родившись в городе-герое, они сохранили в себе силу духа, мужество и достоинство на всю жизнь.
Юрий Спиридонович Щербицкий, житель с. Барышево. Рожденный в Ленинграде, он рано потерял родителей: мать умерла от голода в 1943 году, отец – рабочий военного завода – скончался примерно в то же время. Шестилетнего Юру отправили в детский дом и вывезли на Большую землю – в Сибирь, в Толмачёвский детский дом. Закончив восемь классов, он освоил несколько профессий – строитель, сварщик, печник, работал по всему Советскому Союзу. В Барышево переехал почти 50 лет назад вместе с женой Тамарой Сергеевной. Здесь построили своими руками дом на улице Весенняя и живут до сих пор. В их семье всегда ценили и уважали хлеб – доедали каждый кусочек. Для ветерана самые важные праздники – День снятия блокады и День Победы.
Борис Дмитриевич Докин, почетный житель Новосибирского района, живет в Краснообске с момента основания поселка, с 1978 года. Война застала его в трехлетнем возрасте. Отец Бориса, работник Ижорского машиностроительного завода, погиб на фронте. Во время блокады от голода умерла бабушка, а сестра погибла под бомбежкой. Вместе с мамой Борис был эвакуирован в Узбекистан, город Коканд, откуда после войны семья переехала в Новосибирск. Борис Дмитриевич окончил сельскохозяйственный институт и посвятил жизнь науке, он доктор технических наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ и почетный работник агропромышленного комплекса страны. С супругой Эллой Евгеньевной они вместе уже 65 лет. Каждое утро, несмотря на морозы, Докины совершают прогулку в лес по 5 километров – таков их ежедневный ритуал здоровья.
Татьяна Дмитриевна Эйснер, жительница с. Верх-Тула. Из блокадного Ленинграда ребенком была эвакуирована на Алтай, где она прожила большую часть жизни. После смерти мужа дети пригласили её в Верх-Тулу. По профессии Татьяна Дмитриевна инженер-математик. Много лет руководила информационно-вычислительным центром и отлично владела техникой.
Геннадий Андреевич Жуков, житель р. п. Краснообск, потерял во время блокады почти всю семью: мать, сестру и дедушку. Его воспитала бабушка, которая помогла ему выстоять и найти путь в жизни. После войны Геннадий Андреевич окончил школу, затем Ленинградский сельскохозяйственный институт и аспирантуру. Вместе с женой переехал в Краснообск, где работал в Сибирском НИИ экономики сельского хозяйства. Он лауреат Государственной премии РСФСР в области науки и техники. С женой Натальей Михайловной живут вместе уже больше 60 лет, воспитали хороших детей и внуков.
«Смертное время»
За первые месяцы блокады Ленинграда от голода, холодов и бомбежек погибло около 500 тыс. человек, всего же жертв – более 700 тыс. человек. Период с декабря 1941 по май 1942 года в середине блокады назвали «смертным временем». Ежедневно умирали тысячи, тела лежали прямо на улицах и в подъездах. Из-за нехватки сил и ресурсов люди зачастую держали умерших дома неделями.
Зимой 1942 года коммунальные службы прекратили работу, и скопления трупов образовывались даже в подвалах. Весной 1942 года городские службы начали хоронить в братских могилах, поскольку нужно было срочно расчищать город, чтобы не началась эпидемия.
В годы блокады Ленинграда 1941–1944 годов основным местом погребения стало Пискарёвское кладбище. Там захоронено свыше 470 тысяч погибших мирных жителей и военных.
«Никто не забыт, ничто не забыто»
Эти строчки давно стали крылатыми, высечены на Мемориальной стене Пискарёвского кладбища, принадлежат ленинградской поэтессе Ольге Берггольц. Ее называли «голосом города» – почти все девятьсот блокадных дней выходила она в эфир по радио, поддерживая у горожан волю к жизни и веру в победу. Во время войны Берггольц вела дневник. Ее воспоминания и поэтические строки стали свидетельством стойкости города на Неве и его жителей.
Выдержки из дневника Ольги Берггольц
7 февраля 1942 г.: «Народ умирает страшно. Умерли Левка Цырлин, Аксенов, Гофман –
а на улицах возят уже не гробы, а просто зашитых в одеяло покойников. Возят по двое сразу на одних санях. Яшка заботится об отправке – спасении нашего оркестра, 250 чел. Диктовал: “Первая скрипка умерла, фагот при смерти, лучший ударник умер”».
23 марта 1942 г.: «Смерть бушует в городе. Он уже начинает пахнуть, как труп. Начнется весна – боже, там ведь чума будет. Даже экскаваторы не справляются с рытьем могил. Трупы лежат штабелями, в конце Мойки целые переулки и улицы из штабелей трупов. Между этими штабелями ездят грузовики с трупами же, ездят прямо по свалившимся сверху мертвецам, и кости их хрустят под колесами грузовиков».
Дневник Тани Савичевой
Дневник школьницы Тани Савичевой состоял всего лишь из девяти коротких строк, но каждая фраза стала олицетворением трагедии целого поколения детей, пострадавших от жестоких условий блокады:
«1. Женя умерла 28 дек. в 12 час. утра 1941 г.
- Бабушка умерла 25 января 1942 г., 7 часов утра.
- Лека умер 17 марта 1942 г., в 5 часов утра.
- Дядя Вася умер 13 апреля 1942 г., в 2 часа ночи.
- Дядя Леша умер 10 мая 1942 г., в 4 часа дня.
- Мама умерла 13 мая 1942 г., в 7 часов 30 минут утра.
- Савичевы умерли.
- Умерли все.
- Осталась одна Таня».
Девочка была эвакуирована в 1942 году с тяжелой формой дистрофии, но ее организм так и не смог восстановиться, она умерла в июле 1944 года.
125 блокадных граммов
Хлеб в блокадном Ленинграде стал настоящим символом выживания. Нормы выдачи продукта резко сократились с началом блокады осенью 1941 года. Изначально рабочие получали 500 граммов хлеба ежедневно, служащие и иждивенцы – 300 граммов, дети – 250 граммов. Однако вскоре ситуация ухудшилась. К декабрю нормы снизились до критического минимума: рабочим выдавали всего 250 граммов, остальным категориям населения – 125 граммов.
Ленинградцы обогатили Сибирь
С осени 1941 года в Новосибирск, тогда ещё молодой и стремительно растущий город, хлынули эшелоны с ленинградцами – около 50 тыс. человек. Это были не просто люди – это был цвет северной столицы: видные ученые, инженеры, артисты, художники, музейные работники, а также истощенные дети, вывезенные по Дороге жизни.
Но Новосибирск принял не только людей. Он принял саму душу Ленинграда – его культуру, науку и промышленный потенциал. В город было эвакуировано 17 предприятий из Ленинграда и Ленинградской области. Это Сестрорецкий инструментальный завод имени Воскова, авиационные заводы (часть оборудования которых разместили на базе завода № 153 им. Чкалова), завод «Светлана» (ныне НЭВЗ) и Оптико-механический завод № 350, Завод № 188 (сейчас Завод низковольтной аппаратуры). Эти предприятия стали каркасом для послевоенного индустриального рывка Новосибирска.
Подлинным чудом стало спасение культурного наследия. В здании недостроенного Оперного театра (ныне НОВАТ) нашли приют бесценные коллекции Государственного Эрмитажа и Русского музея. Сотрудники в неотапливаемых залах, берегли шедевры Рембрандта, Рубенса, скульптуры античности. А на сцене сибирского театра давал спектакли эвакуированный Ленинградский театр имени Пушкина (ныне Александринский театр).
В городе оказались ведущие ученые Академии наук СССР. Их работа заложила фундамент для создания в послевоенные годы Сибирского отделения АН СССР (ныне СО РАН) и Академгородка – феномена мировой науки.
Новосибирск в годы войны выполнил миссию не только убежища, но и хранителя. Он спас тысячи жизней и сберег национальное достояние. А в ответ получил мощнейший импульс для развития и стал крупнейшим промышленным, научным и культурным центром Сибири.
Подготовила Елена Азарова, фото с сайта museum.ru